ТЕНЬ (сказка)

…Видишь ли, когда-то и я считал, что пересекшие мост Чинар могут вернуться во плоти обратно, если только у них в этом мире остались еще дела. Но они не возвращаются. Увы, то, о чем ты говоришь, это немного другое. Поверь мне, тому, которого некогда почитали как пришедшего вновь Эмрана, я знаю о том более, чем ты…

Тогда я был молод. Молод и горд. Многое мне давалось легко. Я изучил азбуку звезд, почти не касаясь книг мудрецов. Я говорил со старейшими и они слушали меня. Я преуспел в науках и искусствах. Мне были открыты восток и запад, север и юг. И любовь моя к людям была такова, что я хотел им ПОМОЧЬ.

Я встретил тогда свою единственную Любовь. Она была так красива, так совершенна и так умна, что я ежечасно благодарил Отара за то, что он послал на моем пути Ее… Взаимность той девы стоила мне страданий, бессонных ночей и душевных ран, ибо та нежность, что светилась в ее глазах, была лишь нежностью к миру, а мне хотелось присвоить ее себе. Казалось, все было против меня. Даже звезды для нас не сошлись в небесных домах. И тогда, как казалось мне, свершилось чудо: моя любовь оказалась сильней всех преград, и каждая душа, каждая былинка, каждая звезда в небе помогли мне на моем пути к Ней… То свершился великий Закон: Любовь побеждает все.

Если б ты знал каких он придал мне сил! Я видел прошлое и будущее всего сущего. Я знал каждое слово воды в реке и листвы в лесах. Я дарил себя людям и вершил чудеса. Такою силою наделяет нас Любовь.

И вот я несчастный, в гордыне своей, дерзнул узреть связь времен, ибо жрецы Отара учили тогда и учат сейчас, будто наша душа способна ходить через мост Чинар множество раз. Я же возжелал узнать когда и каким я приходил в наш солнечный мир в прежде. По звездам я вычислил место, где согласно мудрости жрецов, должен был закончить свой земной путь в прошлый раз… Я изучал пергаменты и свитки, находки странников и записи иноков, и нашел в них много о том человеке, который жил в этой стране и был, как мне казалось, многим похож на меня.

Он был одним из Высоких и дела его были велики. Он принес множество новых истин и возродил прежнее знание для своего народа. Он был проклят жрецами и любим простыми людьми, хотя по рождению был ближе к первым, чем ко вторым… Словом, это был Эмран.

Гордость и удивление, счастье и боль боролись во мне, когда я об этом узнал. Я верил себе и не верил. Я не знал кому мне об этом сказать и как теперь поступать. И я сказал об этом своей любимой, а она то ли из любви ко мне, то ли взаправду решила это принять. И оракул в Храме Отара ответил, что мысли мои истинны, когда я пал ниц перед ним, желая еще раз узнать был ли я прав.

Так я стал тем, кого жрецы называют са-Отар, то есть сын Отара. Я никому не говорил о том, но с этого времени я многое узнал об Эмране и его делах. Я стал часто видеть сны в которых видел его дни. Я познал истины, которых раньше не замечал. Мне многое хотелось сделать и сказать для того, чтобы продолжить дело, которое я начал когда меня звали Эмран, и путь мой неуклонно шел вверх… Все больше людей готовы были слушать мои речи, все больше благ этого мира бросалось к моим ногам, все больше было тех, что были готовы мне служить, и в один несчастный момент кто-то из близких друзей, которых я за это время во множестве приобрел, объявил народу, что я — вновь пришедший Эмран. Возможно, он понял это из моих речей, ибо я никогда ничего не скрывал о себе, а только лишь избегал называть это имя. Возможно же, эти слова подсказало ему что-то еще. Однако мне пришлось признать, что я са-Отар.

Это был последний из дней, когда мы были вместе с моей любовью. Она покинула мой дом и ушла навсегда. А на пороге сказала, что я одержим.

Так оно и было, как ни печально об этом знать.

Видишь ли, души тех, кто идет через мост Чинар никогда не вернутся назад, ибо за ним — чертоги Отара, и вступая в них, души становятся Его сиянием, ибо душа и есть тот Свет, который нам на время подарил Отар. С людьми же остается лишь тень, та, что следует за нами по пятам всякий день: наши дела и поступки, наши слова и мановения рук, наши лица, какими видели их враги и друзья, наша любовь и наши грехи. Наша тень живет в сердцах и умах людей, с которыми мы встретились на своем пути; в кронах дерев, что мы посадили; в каждом предмете, которого касалась наша рука; в каждой дороге, на которую мы ступали ногой… И пока не исчезнет память людей, пока не зачахнут деревья, пока будет жить хоть одна песчинка с наших путей, тень наша будет жива. Это она посылает благие мысли отроку, рассуждающему об иных временах. Она помогает тем, кто следует тем же путем, что ушедший хозяин. Она внушает запоздалый страх и бессильную ненависть врагам… В этом и есть причина, что наши предки предавали позору всякого, кто нарушит покой могил и повелели нам чтить погребения как зеницу наших очей. И в этом же причина того, что предки народов, молящихся Халлу никогда не оставляли следа там, где предано мертвое тело земле.

Предкам было ведомо многое из того, что неведомо нам. Они знали путь Души через мост Чинар и знали жизнь тени после того, как Душа ушла, ибо Небо тогда было ближе к Земле и голос его в сердцах звучал ясно. Люди Отара стремились укрепить свою тень, дабы жила она долго, помогая потомкам. Люди Халла, напротив, заметали за собой всякий след, чтобы тень поскорее убить, и не тревожить ею тех, кто будет жить после них. По-своему все они были мудры, ибо тень ушедшего бывает как благом, так и грозой для живых.

Всякая тень, как ты знаешь, тянется к свету, хотя и не всякий свет порождает тень… Есть на свете люди почти без теней. Их жизнь такова, что никто не узнает, были они или нет, а дано ли им попасть за Чинар — о том и подавно знать не нам… Так вот, многие тени — особенно тени Высоких — сильно тоскуют по свету души, ибо у них остается память о том, чего желали от человека другие и что желал он сам, но не сумел на своем пути совершить. Они жаждут снова обрести этот свет, чтобы продолжить прежний путь. Тени же тех, кто прожил спокойно и не взошел высоко, почти не стремятся к свету души, ибо отлетели в мире и ушли заботиться о внуках и сохранять огонь в очаге.

Тени, отлетевшие в мире — благо для родных и близких своих хозяев. Тени же Высоких могут иногда принести вред. Стоит человеку открыть им свою душу, подобно тому, как я открыл душу тени Эмрана, они вцепляются в нее мертвой хваткой и не хотят отпускать, желая свернуть человека с его пути и направить на тот, который им был знаком прежде… Похожая история происходит и с бесноватыми, которых ты видел во множестве. Это люди, чьи души просто слабы, ибо они не дали себе труда проследить за тем светом, которым наделил их Отар. Такие души не могут противиться сильным теням и те порою захватывают их силой, хотя и не могут направить на свой путь. Света слабой души не хватит, чтобы осветить путь Высоких и силы ее малы для того, чтоб по нему идти. С такой душой тени остается лишь бесчинствовать, в тщете стараясь напомнить живым о былом, от чего и происходят корчи и речи, лишенные разума у бесноватых.

Свет этих слабых душ тень быстро затмевает, и чаще всего такой человек скоро покидает наш мир. Люди же имеющие достаточно света души, живут. Однако они никогда не достигают такого же величия как Высокий, тень которого захватила их душу, и не всегда могут продолжить начатый Высоким путь так, как если б они были — он. Ведь, тень Высокого — отнюдь не он сам. То, что он оставил миру, это лишь часть того, чем он был, часть того, что он мог. Тень без той прежней души — все равно, что одежка без хозяина: не всякому придется в пору и ни одного не сделает тем, кто ее носил…

Так было со мной.

Тень Эмрана завладела мной и подчинила мою душу себе… Эмран, как ты знаешь, был человеком добрым и благородным, насилия он не переносил, и потому мне повезло — мне осталась хоть малая часть того, кем я прежде считал себя. Но и Эмран не был чужд привязанностей и желаний, которые передались мне. Он был Высоким по рождению, и я стал стремиться подняться столь же высоко. Он привык к тому, что люди всегда восхищались им, и я искал того же у ближних и далеких людей. Он учил и наставлял, его речам внимали как могли бы внимать голосу Неба, к тому же стремился и я. Но разве моя душа обладала той силой света, которая сама ведет за собой людей? Разве она была столь же мудра, как душа великого Эмрана, чтобы я мог учить?!

Нет. Моя душа не была создана для этого. А потому, мне приходилось оставлять друзей и отказывать в помощи страждущим, искать покровителей и говорить то, что ждала толпа только лишь ради того, чтобы взойти так же высоко, как при жизни Эмран. Мне приходилось не спать ночей и отказывать себе в пище ради того, чтобы делать то, что Эмран делал легко… Да что там говорить. Я отдал себя в кабалу делу Эмрана. Я истязал себя гордыней и тщетными стремлениями. Я стал похож душою на старца в свои молодые годы… Но тень Эмрана была сильна и она владела мною. Она заставляла идти вперед. Она заставляла людей видеть во мне его…

Но мало этого. Ты знаешь прекрасную песнь о любви Эмрана и Мерит. В ней нет ни одного слова лжи. Та дева воистину была прекрасна и нежность их друг к другу воистину не имела границ. Но любовь моя, конечно, никогда не открыла бы душу свою для тени Мерит, не впустила бы ее в наш дом, чтоб эта тень снова сплелась в объятиях с тенью Эмрана. Ее душа была слишком другой. В ней не было ни капли того, что было в душе Мерит, и потому для тени Мерит она открыться просто не могла… Свет же моей души чем-то был схож со светом души Эмрана, хотя и намного слабей. Это-то и заставило меня впустить его тень, а людей — говорить будто бы даже облик мой чем-то на него похож… И вот тень Эмрана, не находя в любимой моей знакомых ей черт, заставила меня хоть и на малый шаг, но отступить от нее. Дело Эмрана стало мне важнее нашей любви. Я множество раз переступал через нее, когда того требовала тень Эмрана… И хоть душа моя стремилась к ее душе, зная родство, между нами стояла тень.

Воистину велика мудрость женских сердец, ибо любовь моя видела все это в сердце своем, и когда Эмран взял надо мною верх, заставив назваться перед людьми его именем, сердце ее опустело. Она ушла.

Но не нашлось ни одной девы, что открылась бы тени Мерит и пошла бы рядом со мной… Возможно, тень ее из тех, что ушли в мире и обрели покой… А посему я остался один на пути, избранном за меня тенью Эмрана. Но я не мог уже одолеть этот путь. Света души моей становилось все меньше, все тусклее он был, все слабей, ибо ничто не делает его таким ярким как любовь, когда свет двух родственных душ, презрев все преграды сливается в одно. Я же покорившись тени Эмрана погубил в себе любовь, потерял свою единственную, ту, что была со мной… И свет моей души погас бы совсем, когда бы не люди, которые верили мне… или тени Эмрана. Среди них было не мало чистых сердцем людей из тех, чьи души светят светом ярким и негасимым, из тех, что назовут Высокими сейчас или потом. Это свет их душ не давал мне уйти и заставлял еще карабкаться по пути Эмрана, ставшему для меня теперь как бы отвесной скалой.

Что ж… Когда так случилось, я и сам стал видеть, что одержим, но не было уже пути назад. Тень Эмрана забрала у меня все — даже имя: никто не помнил уже как меня звали раньше — до той поры, когда люди услышали, что я — вновь пришедший Эмран… Я читал старинные книги и свитки, я искал словеса на камнях в недрах пещер, и узнал тогда что есть тень, и что знали о ней люди, жившие до нас… Я не мог сказать это людям, ибо боялся остаться один в темноте без света их чистых душ. Но я стал говорить им, что я не Эмран, что Эмраном назвали они меня сами, я же тот, кто призван лишь продолжить его дело и путь. Я даже заставил их звать меня теперь са-Эмраном, разумея преемственность его дел. Но никто не понял слов моих, и в сердцах людей я по-прежнему оставался Эмраном… Так тень Эмрана снова победила мою душу, не дала ей воспрянуть. И даже сейчас мне не дано до конца разорвать свою связь с ней, ибо многие по-прежнему зовут меня са-Эмран, вспоминая дела мои на пути Эмрана.

Но знание, друг мой, вторая сила после любви. И я все-таки смог не идти тем путем, которым вела меня тень. Оставить его я не мог, но не сделать более ни шага вперед — было в моих силах. И тогда тень Эмрана стала слабеть, ибо была сильна лишь до тех пор, пока я сам отдавал ей свет своей души… Возможно, она сильна и сейчас, но силы ее уже не хватит властвовать надо мной…

Кем я стал теперь?

Я подобен убогому калеке, что не имеет ни рук, ни ног… Я сошел с пути Эмрана, но на свой путь вернуться более уже не смог… Что я могу теперь как не принять милость Судьбы? Тень Эмрана научила меня властвовать и открывать новые пути, чувствовать мир и понимать его закон. Что-то из этого я могу и теперь. Но это не стало моим путем. Я иду по жизни как путник, бредущий наугад, не зная цели, в голой степи.

Вернула ли жизнь мне любовь?

Да. Но эта любовь уж не та, что была. Дева, что люблю я далеко от меня, и никогда не сойдутся наши пути. А если б ей знать о том, что я нашел в ней надежду и свет, она и тогда не пошла бы со мной… Закон любви справедлив — не сможет более никогда убить любовь, убивший ее в себе один раз. Ему не дано более познать взаимности до тех самых пор, пока он не сможет эту вину искупить… А чем я мог бы искупить то, что произошло?..

Я скоро уйду, друг мой, и, надеюсь, тень моя отлетит в мире… Может быть, для того, чтобы побыть немного еще с тобой, посмотреть, как разрастется твой род… Может быть… Ты можешь не верить мне, одержимому безумцу, но помни, пожалуйста: каждый должен отбрасывать свою тень…