ДРУЖБА (сказка)

Они были разными людьми. Вдвоем их свела лишь Судьба, указав неумолимым перстом: «Ты и ты, выйти из строя и стоять здесь». С этих пор они были вместе.

Вместе они смотрели как удаляется в дымке отряд, вместе задыхались от горячего ветра, раздирали кашлем опаленную зноем глотку и знали, что так нужно, что пока они будут стоять здесь и сейчас, что-то в их мире будет держаться крепче, чем держалось бы без них. Вместе они думали свои мысли, хотя считали, что думают их наедине с собой. «Там, — думали они, — там за далями и горизонтами, там куда ушли все, остались наша жизнь, наши сердца, наше счастье… Там люди идут вперед, им встречаются оазисы и колодцы, они видят прекрасных женщин и башни дивных городов, им подносят полные чаши хмельного вина и они пьют до дна… Мы же стоим здесь, на этой мертвой земле, чтобы они могли идти дальше…»

Однако их мысли были лишь частью правды. Никто не унес их жизнь, их сердца и их счастье. Просто их жизнь стала цветом садовых растений и привольным колыханием трав, зеленым кружевом деревьев и пением птицы в ветвях для жаждущих отдыха. Просто сердца их стали колодцем, искрящимся влагой, для обреченных лишившихся сил. Просто их счастье стало красотой прекрасных женщин и прелестью хмельного вина для тех, кто этого ждал…

Так было нужно, ибо даже Хозяйка-Судьба не в силах сотворить ни зелень оазиса, ни влагу колодца, ни красоту женщин, ни чашу хмельного вина из ничего. Даже ей нужно что-то взять для того, чтобы что-то отдать.

А им остались лишь пыль выжженной земли, потрескавшаяся глина, палящее Солнце над головами и усталые лица друг друга. Не то чтобы у Судьбы ЭТОГО было в избытке, просто этого хватало для того, чтобы им стоять здесь и сейчас, зная, что что-то от этого в мире будет держаться крепче, чем держалось бы без них.

И если ты спросишь, что обрекло их на такую честь или чем заслужили они такую муку, никто не ответит тебе, ибо не имеет смысла сам вопрос. Просто их жизнь оказалась пригодной для того, чтобы сделать из нее оазис, а сердце — для того, чтобы стать колодцем, а счастье — для того, чтобы украсить женщин и подарить прелесть вину. Они были ничем не лучше и не хуже других. Они были просто пригодны… Как бывает пригодно для постройки дома дерево не слишком сухое и не слишком смолистое. Как будешь к чему-то пригоден и ты, когда увидишь, что потерял что-то, без чего не было бы тебя… Быть может твое сердце тоже сгодится стать колодцем, чтобы напоить обреченных. А быть может — подойдет, чтобы стать скалой на пути смелых, которые никогда не идут в обход… Быть может. Ну да не о том речь.

Один из них был угловат и крепок. Редкие, как ковыль в степи, волосы покрывали его чело. Он много спорил с Судьбой и не вышел из этих споров победителем, но он был красив. Его глаза обладали твердостью и отвагой. В них светилось упрямство и желание многое узнать. Уголки губ его часто были опущены вниз, но не от презрения или печали, а от умения терпеть и ждать — ведь трудно терпеть и ждать с улыбкой во все лицо. Руки его были большими и сильными. Это были руки человека, готового не только размахивать ими попусту, но и своим трудом многое совершать. Он редко бывал уверен в себе. Чаще всего в разговоре с ним можно было слышать слова «как» и «почему». Однако говорил он их твердо, без замешательств, готовый тут же отвернуться и уйти, если ему не дадут скорый и честный ответ.

Другой был моложе возрастом и во всем противоположен первому. Тонкий, будто готовый в любой миг сломаться, он привык избегать ударов и подножек Судьбы. Он никогда не спорил с ней и старался не смотреть ей прямо в лицо. Копна длинных густых волос падала на его плечи, отбрасывая тень на утомленные с детства, смотрящие внутрь себя глаза, в которых не было ни твердости, ни напора, ни стремления что-то понять, а лишь желание смотреть переменчивые картины жизни, чтобы не угаснуть совсем. Полные губы его большого рта, казалось, жили отдельной жизнью, то раздвигаясь в блаженной улыбке, то складываясь в презрительную или капризную линию, то принимая вид сонный и безжизненный, как у рыбы, выброшенной на берег. Руки его были такими же тонкими и бледными как он сам. Они то и дело сновали с места на место, постукивали по поверхности чего-то длинными пальцами, перебирали что-то в ладонях, вторили произносимым словам. Он почти никогда не задавал вопросов, а только рассуждал о том и об этом, сочиняя свои истории на каждый предмет, если не хватало правды или здравого смысла, или просто хотелось добавить предмету немного красоты.

Ни один из них не видел и не слышал другого, когда они остались одни. Они были слишком горды. Горды и одиноки — от сознания своей правоты здесь и сейчас, от горечи утрат, от пыли выжженной земли и потрескавшейся глины под ногами… В лица друг друга они вгляделись много позднее и ни один не испытал радости от такого соседства.

Но время текло мимо них, как течет сквозь пальцы медленной струйкой песок… Шуршит и серебрится, играет на солнце, приятно тяготит руку… Кажется вот-вот он превратится в заветную влагу, и ты сможешь хлебнуть целую пригоршню чистейшей родниковой воды, хрустальной, холодной, пахнущей лугом и хвоей. Как бы не так.

Время — это песок. Оно не может утолить твоей жажды, не станет живительной влагой и никогда не подарит отдых измученному зноем горлу. Оно просто течет сквозь пальцы и уходит в ничто. И когда кроме этого мерного течения шуршания, серебрения и твоей одинокой души во всем твоем мире нет более ничего, ты цепляешься за все, что окажется рядом, за все, что может хоть на минуту это прервать… За все.

Они уцепились друг за друга так, как сцепляются корни деревьев в тенистом лесу, как сцепляются взгляды противников в последнем бою. Они были спаяны так, как может спаять только жизнь или, может быть, смерть. Их взгляды проникали все дальше и дальше за линии силуэтов, за черты лиц друг друга, и каждая морщинка на лбу у другого, каждый взгляд, каждый жест наполнялись тогда трепетом жизни, биением сердца и чистотой первозданного счастья. Они были очень сильны, ибо они были вместе.

Даже Хозяйка-Судьба не в силах отнять у тебя ничего из того, что ты от всего сердца поровну разделил с другим, из того, что не принадлежит более ни тебе, ни ему, а только лишь ВАМ. Двоим, сумевшим стать одним целым, единственным словом «МЫ».

Они обрели друг в друге свою жизнь, свое сердце и свое счастье. И тогда они увидели, что вокруг них цветет оазис, и колодец утоляет жажду обреченных лишившихся сил, и прекрасные женщины дарят свои улыбки, и башни дивного города высятся среди зелени трав и кружева садов, и полные чаши хмельного вина наполняются для тех, кто этого ждет. Впервые за многие дни и годы они расцепили руки и оторвали взгляды от лиц друг друга. Они вдохнули пьянящий свежестью воздух, распрямили плечи, и пошли, пошли, удаляясь, сквозь привольное колыхание трав и зеленое кружево садов… Знойный вечер, сменивший яркий день, закружил их в хороводе городских огней и радостных улыбок, прекрасные женщины открывали им свои объятия и подносили полные чаши хмельного вина, и они пили до дна…

А когда наступила ночь, город, выросший из их одиночества, не принял их. В нем не было места, где они могли бы преклонить голову и дать отдых усталым телам. И зелень оазиса истаяла у них за спиной, и влага колодца не освежила их перед сном, и не было более рядом ни прекрасных женщин, ни хмельного вина. Они снова стояли на выжженной Солнцем земле и снова были одни, лишь далеко на востоке слышалась музыка и сияло разноцветие огней, угадывались силуэты башен и кружево деревьев… То был их город, и он остался позади.

Напоследок они обнялись и пошли каждый своей дорогой. Каждый из них уносил с собой зелень оазиса и влагу колодца, красоту прекрасных женщин и прелесть хмельного вина. Теперь ЭТОГО у них было вдосталь всегда. А город становился все меньше и меньше, пока совсем не исчез за горизонтом. И тогда из-за кулис вышла, улыбаясь, Хозяйка-Судьба. Она дружески похлопала их по плечам и промолвила: «Молодцы», — то ли хвалила за выполненную работу, то ли радовалась достойным противникам, выигравшим у нее поединок — пойди ее пойми…

До сих пор ни один из них не нашел себе пристанища и не задержался более суток на одной и той же земле. Они идут все вперед, и вперед, и пути их ведут в разные стороны, но если ты увидишь, что на месте, где прежде были лишь потрескавшаяся глина и зыбкий песок, вдруг вырос оазис, вознес свои башни к небесам дивный город, или засверкал хрустальный слезой холодный колодец, значит в этом месте однажды встречались они.

А еще говорят, что однажды где-то они снова сойдутся втроем: двое друзей и Хозяйка-Судьба…